Второй раз в Финляндии. Лето 2002. Часть первая. Как мы доили коров и что из этого вышло

Наконец-то я дошел и до этого эпизода, он один из самых моих любимых в рассказах о заграничных поездках. Часто я, как Ираклий Андроников, «выступаю» перед своими друзьями с этими устными рассказами, и данный эпизод неизменно вызывает смех у меня и у них. Но в те поры, когда это происходило, нам, конечно, было не до смеха!

Коровы

Итак, обо всем по порядку. Прошла зима 2002 года, началась весна. В это время, кстати, я успел впервые побывать в Башкирии, о чем тоже следовало бы написать, но пока моя цель – описывать заграничные поездки. 22 мая я защитил кандидатскую диссертацию, оформил все документы, отправил дело в ВАК, и через неделю уехал работать в Финляндию, на ферму, доить коров. Предыстория этого вопроса такова. После двух лет работы на клубничных и прочих плантациях мне захотелось как-то быть поближе к животноводству. Кстати, в это время я уже полтора года был преподавателем. С этим вопросом я обращался в ту организацию, которая нас отправляла в Англию, она существовала в рамках нашего университета. И вот мне там как-то по весне сказали, что есть возможность поехать на небольшую ферму в Финляндию, правда работать нужно дояром. Но я и на это был согласен. Дояром я работал целыми месяцами на ферме у себя в деревне, с этой работой был хорошо знаком. Хотелось посмотреть изнутри, что за животноводство за границей. Мне сказали также, что на эту же ферму едет наш студент Виктор Сафонов. Виктора я знал. Впервые с ним столкнулся, когда принимал экзамен по английскому в конце 2001 года, и он произвел впечатление одного из лучших знатоков английского на курсе. А потом еще целый семестр вел у него селекцию животных. Витя был умный, но больше особо ничем не выделялся, был скромным. Ну, Сафонов, так Сафонов – будем, значит, вместе работать. До этого мы с Витей встретились, обсудили все вопросы. Он уезжал за неделю до меня, а я, соответственно, через неделю после защиты диссертации. Ну, думаю, поедет первым, хоть узнает, что за ферма, расскажет мне. Я уже писал, что у финских фермеров была традиция жениться на эстонках. Но у них была и еще одна традиция – жениться на русских. На сей раз нашего фермера звали Тапани Пёллонен, а у него была русская жена, Галина. Все предварительные вопросы по нашему приезду мы, соответственно и решали с этой Галиной Пёллонен. И вот еду я на автобусе в Финляндию. На дворе то ли самый конец мая, то ли уже начало июня.

Выхожу в ближайшем крупном городе от границы – Лаппеенранте. Ферма расположена недалеко, километров 15-20 от этого города, и, соответственно, километров 40-50 от границы. Галина Пёллонен сама встречает меня на машине. Поздоровались с ней, я протянул руку. На секунду мне показалось, будто электрический ток слегка ударил меня во время рукопожатия, но это только мимолетное явление. Также надо отметить, что мне сразу не понравился ее голос, он был какой-то истеричный, визглявый. Она резко выделяла ударные звуки в некоторых словах, что мне в тексте сильно не отобразить, но я постараюсь их выделять большими буквами. Так что имейте в виду: если в речи Галины Пёллонен выделена большая буква – это значит визг и сильное ударение на этот звук. Такая речь обычно бывает у психически нездоровых людей. Едем с ней на ферму, которая расположена, как это часто бывает, на хуторе возле деревушки Леми, направление к северу от Лаппеенранты, в сторону Миккели, а потом поворот налево. Каждый раз, когда ездил в те края, видел этот указатель на Леми, даже много лет спустя. Быстро мы с ней доехали до фермы. Пытаюсь построить диалог:

— Ну как тут у вас наш Витя, привык уже?

— Ах, этот ВИктор, у него ничего не получАется, он как ребенок!

— Ну сразу может и не получается, а так-то он неглупый, вполне может работать.

— Сегодня я отправила его в поле, и как ты думаешь, в чём он туда отправился? В тАпках!

— Ну да, как-то нелогично. Может мне сходить, сапоги ему отнести?

— Нет, ты не сможешь этого сделать, потому что поле находится за 50 килОметров!

Ну что тут было делать. Остается только дождаться Витю, чтобы хоть немного прояснить ситуацию – что за ферма и куда мы попали. Познакомила она меня и с фермером – Тапани. Знакомством это было трудно назвать. Для Тапани что пролетевшая муха за окном, что кошка, пробежавшая по двору, что прыснувший из тучки дождик, что мой приезд – все эти события вызывали примерно одинаковую реакцию – вялого безразличия. Был он угрюм, сутул, хмур, сер, заросший щетиной, одет в рабочую одежду, покрытую пылью. На вид ему было лет 50-60, точнее сказать не могу. Вид у него был как бы вне возраста. Говорил он примерно в таком же виде, короткими односложными словами типа «бырк, муск, перк, хуом» и всё в таком же духе. Причем, больше трех слов в одной фразе не было, а весь спич состоял обычно не более чем из трех фраз. Таким образом, любую проблему Тапани мог решить максимум девятью словами! Его речь мы слышали редко, и каждый раз этот одинаковый набор междометий Галина переводила и интерпретировала по-разному, в зависимости от ситуации. Вставал он в 4-5 часов утра, ложился в час ночи и все остальное время работал. Это все, что я могу сказать о Тапани. Я должен был начать работу назавтра. Сегодня половина дня у меня была свободной, ознакомительной. И это знакомство, я скажу, было так себе.

К хутору вела отдельная дорога от деревни Леми, приводила она на небольшой двор, посередине которого была лужайка-газон. Слева при въезде — здание коровника, покрашенное, как и все хозяйственные постройки у финнов, в красный цвет. Далее, в глубине двора тоже слева маленький домик, предназначенный для жилья работников, тоже, как и коровник, красного цвета. В общем, судя по цвету построек, мы были приравнены к коровам. А впереди, в конце двора, хозяйский дом белого цвета – тоже традиционно. Потом Витя мне говорил, что если бы он когда жил в Финляндии, то открыл бы завод по производству белой и красной краски, и был бы миллионером – ведь другие цвета здесь не используются.

Наконец, приезжает Витя с поля, с изодранными тапками. С радостью встречаемся. Надо сказать, что Витя был, действительно очень трудолюбивый и целеустремленный. Тогда ему было 20 лет, а он уже имел водительские права иностранного образца, мог управлять любой техникой за границей, мог ездить куда угодно. Спрашиваю у него:

— А чего ты в тапках-то поехал в поле?

— Так ведь она мне не сказала, что за поле и что там придется тяжело работать. В сапогах ехать 50 км. тяжело, я решил для первого раза надеть тапки. А она еще так ехидно посмотрела, и ничего не сказала. Я вообще, наверное, очень тупой. У меня ничего не получается, я как ребенок.

— Витя, да это не ты тупой, а она истеричка. Ты сейчас говоришь прямо ее словами, она тебя как будто загипнотизировала, и пьет кровь из тебя!

— Да? Тогда не все так плохо, а то я уж перестал верить в себя.

— Ничего, успокойся, мы еще повоюем!

В общем, я вывел Витю из-под гипноза Галины, вернул ему уверенность в себе, а то она за неделю чуть было его не переформатировала. И самое главное, что мы с ним создали своего рода оборонительно-наступательный союз. Было понятно, что фермерша нездоровая истеричка, сколько мы тут пробудем – неизвестно, но вместе мы были уже сила.

Был на ферме и еще один работник, родом из Дагестана, но жил в Эстонии, поэтому мы его быстро прозвали Дагэстонец, звали его Нажмуддин, с ударением на букве «и». Галина же упорно ударяла на букву «у». Часто можно было услышать ее зычный истерический крик: «Нажму-у-удин!» И наш дагэстонец бежал за ее поручениями, как верный пес. Надо сказать, что характер его был как бы раздвоенный. При нас он говорил примерно так:

— Ох уж эта Галя, всю кровь из меня выпила, все ей не так, все не эдак. Еды толком никакой нету, хлеб да сосиски замороженные. Чаю и то не дает! Какую-то тухлятину подкидывает. Платит мало, работаю как лошадь. Ах, она стерва, ну хватит, мое терпение лопнет, все ей выскажу, вот посмотрите, я с ней разберусь!!!

Но тут появляется на пороге эта мучительница, окидывает нас своим гипнотизерским взглядом, произносит зычно:

— Нажму-у-удин, ты почему корОв не подогнал? У тебя работа, а ты тут прохлаждаешься?

И все, что наш герой мог выдавить из себя:

— Да это, Галя, ну, я тут на минуту зашел чаю попить, не ел уж давно. Это, Галя, тут… нам бы чаю… чаю совсем нет…

На этом и заканчивались все его выпады. Но как только она уходила, он снова входил в раж:

— Ну сейчас-то это ладно, она меня врасплох застала, я не подготовился, но уж в следующий-то раз я терпеть не буду, уж я все ей выскажу, какая она, как она над работниками издевается. Вот погодите, увидите, я все ей выскажу!

И так продолжалось все дни. На следующий день и я приступил к работе. Встать нужно было в 4.30 утра, чтобы успеть за полчаса позавтракать. Надо сказать, что Нажмуддин был прав, Галина нас совсем не баловала разносолами. У нас были замороженные сосиски, которые по дешевке Галина закупала в Выборге (благо граница совсем рядом), замороженный хлеб (чтоб не портился и не черствел), тоже из Выборга, было некоторое количество яиц, какой-то чай отвратительный, может еще какие-то 2-3 вида продуктов, и в общем-то все. Была плитка, кастрюлька, сковородка, несколько ложек и вилок. Так что основным нашим блюдом были отваренные сосиски и яичница, а если успеем разморозить хлеб, то и он входил в наш рацион. Запивали мы все это какой-то бурдой под названием «чай». Причем, на завтрак у нас уходило не более получаса. В 5 утра мы уже бежали на утреннюю дойку. На ферме было 60 дойных коров айрширской породы, каждая из которых давала в среднем по 30 литров молока в сутки. Доение двукратное, утром и вечером. Содержались коровы в большой секции без привязи. Сверху над коровником хранилось сено. Корма раздавал сам Тапани на тракторе. Доение происходило в доильном зале на установке Европараллель, примыкавшей к коровнику. Коров на дойку нужно было подгонять в доильный зал, это входило в обязанности Нажмуддина, поэтому так часто раздавалась это знаменитое: «Нажму-у-удин, ты почему корОв не подогнал?» В доильный зал заходило одновременно 6 коров, которые стояли по принципу «всё занято – всё пусто», то есть, пока последняя корова не выдоилась, ни одна из них не выходила из доильного зала. Зато после дойки выходили все шесть, и на их места заходили шесть новых. Мы с Витей были доярами. В центре доильного зала была операторская яма, в которой стояли мы, а коровы вставали в станки с двух сторон – по три на каждую сторону. Нашей задачей была подготовка их к дойке, нужно было каждой корове обмыть вымя отдельной тряпкой (все они потом стирались в стиральной машине), сделать небольшой массаж вымени для запуска молокоотдачи и поставить доильный аппарат. Надо было следить, чтобы доение шло благополучно, чтоб корова не сбивала аппарат ногой. Как говорила Галина: «Смотрите в оба, у вас одновременно под прицелом должны быть 24 титьки!» Вот мы и следили.

По мере выдаивания каждой доли, доильный стакан отсоединялся автоматически, и аппарат не падал, поскольку крепился на специальной подвеске. Компьютер учитывал молоко от каждой доли за каждое доение. Если вдруг корова резко снизила удой, по сравнению с предыдущими днями, или не съела должное количество корма, или что-то еще случилось, компьютер подавал сигнал. Человек не уследит за всеми тонкостями при большом поголовье, а машине это под силу. Так мы выдаивали 10 раз по 6 коров. Все молоко по молокопроводу поступало в молочный танк, где быстро охлаждалось. Молоко от вечерней дойки оставалось до утра, потом туда же поступало утреннее молоко, и раз в день утром приезжал молоковоз, измерял кислотность, и если она была в норме, закачивал молоко от обеих доек в свою огромную бочку фирмы «Valio». После окончания дойки надо было загрузить все использованные тряпки для обмывания вымени в стиральную машину, выстирать их, очистить доильный зал от навоза. Про крупные коровьи лепёшки Галина говорила: «Сначала убираем пироги!», выдавая нам при этом пластиковые лопаты. Мелочь же мы смывали мощной струей воды в местную канализацию. Также мы промывали молокопровод специальным моющим средством и обычной водой. На это уходило примерно три часа. То есть, утренняя дойка заканчивалась в 8 часов. Примерно час у нас был на отдых, а уже в 9 часов мы садились в машину, и ехали в то самое, легендарное поле, «за 50 килОметров» (Витя уже не в тАпках, а в сапогах). И это была не фигура речи, а действительно до него было примерно 50 км.

Мы доезжали до деревни Леми, оттуда по автобану до Лаппеенранты, объезжали ее, и ехали еще дальше. Дорога была сложная, многоуровневая, запутанная. Водителем у нас был Витя, и он с этой дорогой все-таки справился, запомнил все развязки и повороты с первого раза. Примерно в 10 утра мы приезжали в это «поле», именно так, в кавычках, потому что это не было полем в прямом смысле. Это было осушенное болото. Дело в том, что в Финляндии каждому фермеру-скотоводу необходимо иметь 1 гектар земли на корову. Если ты, как наш Тапани, хочешь увеличить поголовье скота, скажем, на 10 голов, то тебе дают еще 10 га земли, но не хорошей и плодородной, а бросовой – в осушенном болоте, с камнями, пнями, кочками, торфом. Ты должен эту бросовую землю окультурить и ввести в сельхозоборот. И этими «культуристами» были, конечно, мы трое, жившие, как и коровы, в домике красного цвета. В этом осушенном болоте стоял трактор с кузовом. Наша задача заключалась в следующем: один из нас должен был медленно вести трактор по торфянику, а двое других вытаскивать из земли (торфа) камни, пни, коряги и всякий мусор, и закидывать в тракторную телегу. Потом это отвозилось в специальные места. Работа адская! Солнце, жара, ты весь мокрый, вытаскиваешь из торфа камень, или пень, поднимая облако торфяной пыли, которая садится на тебя, потного, закидываешь в трактор.

Коровы

К концу этой работы ты превращаешься в какого-то чунгу-чангу. Трактор вести, конечно, легче, поэтому мы периодически менялись ролями. Я хоть и не водитель, но Витя с Нажмуддином обучили меня этой нехитрой премудрости, и я тоже водил трактор по финскому полю. Конечно, иногда мы немного отдыхали. Но сильно рассиживаться было нельзя: в любой момент могла нагрянуть с проверкой Галина, и устроить грандиозный скандал. У нас был с собой запас воды, размороженный хлеб, отварные сосиски, и еще какая-то нехитрая еда из того скудного набора, что Галина по дешевке закупала в Выборге. В общем, так мы работали, как рабы на галерах. Возвращались на ферму в 3-4 часа дня, час-полтора отдыхали. Когда мы вернулись в первый день, и Витя сказал Галине, что он уже справляется с дорогой, ни разу не запутался на развязках, поворотах и во всех сложных местах, она из себя с ехидством выдавила: «Я поздравлЯю тебя, Виктор!».

После часового отдыха, в 17.00 у нас начиналась вечерняя дойка по той же схеме, что и утренняя, занимала тоже 3 часа. Заканчивали мы ее в 20.00. Был небольшой сосисочно-яично-хлебный ужин с непонятным выборгским чаем, и если вы думаете, что мы шли отдыхать, то ошибаетесь. У нас еще была работа по разгрузке зерна лопатой, перетаскиванию комбикорма, уходу за коровами и т.д. У них не было родильного отделения, и коровы телились прямо в секции, там же, где стоят все другие коровы. Один раз мы случайно увидели телившуюся корову, оказали ей акушерскую помощь, и тем самым спасли теленка от верной гибели. Доложили об этом Галине, на что она только ухмыльнулась. Так мы трудились до 11 вечера, и все остальное время, за которое мы едва успевали доползти до кроватей и рухнуть на них, было наше. Спали мы, выходит, с 11 вечера до 4.30 утра, но это и то больше, чем наш Тапани. Когда мы ложились, он еще работал. Может быть, поэтому мы вызывали такую ненависть у Галины. Платили нам за это какую-то небольшую почасовку, так что, даже учитывая огромное количество выработанных часов, мы получали не очень много. Существенную часть из зарплаты Галина высчитывала за те замороженные сосиски, замороженный хлеб и тухлый чай из Выборга. Ну а кто вел себя, по ее мнению, не очень достойно, тому она поминутно назначала еще и всякие штрафы. Так что наша зарплата порой таяла на глазах. Терпение наше иссякало, назревал бунт на корабле, но об этом будет продолжение дальше.

Вадим Грачев


ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ:

Первый раз в Финляндии. Лето 2001. Часть 1

Первый раз в Финляндии. Лето 2001. Часть 2

Первый раз в Финляндии. Лето 2001. Часть 3

Второй раз в Финляндии. Лето 2002. Часть вторая. Как мы перестали доить коров и что из этого вышло

Второй раз в Финляндии. Лето 2002. Часть третья. Снова на старой ферме

Второй раз в Финляндии. Лето 2002. Часть четвертая. Лето продолжается: собираем малину в Рополе



Просмотров - 452

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *