Наш деревенский язык

Родился я и вырос в русской северной деревне. С самого детства мне посчастливилось припасть к роднику со студеной живой водой – Русскому языку, даже не литературному, а живому, в его северорусском изводе. Как я потом выяснил, это сохранившийся почти без изменений язык древних новгородцев, а в некоторых своих частях, вообще индоевропейский, дославянский – к такому выводу я пришел, когда сравнивал некоторые слова из моего деревенского лексикона со словарем санскрита – древнеиндийского языка.

В деревне

На мой взгляд, язык отображает какую-то глубинную духовную сущность, как человека, так и целого народа. Наш деревенский язык был мощный, основательный, мудрый, со словами, точно вырубленными из крепкого дерева, с глубокими выражениями, с настоящим русским юмором. Это был коренной русский язык, подпитывавший нас русскими родовыми энергиями. Он и сейчас таковым остается, только вот беда, что носителей этого языка почти не стало. Двадцатый век с его индустриализацией, урбанизацией, со средствами массовой информации почти убил наш русский язык. Многие бывшие деревенские жители, уехав в города, переставали пользоваться своим диалектом, как бы стеснялись своего деревенского языка. Помните, как Раиса Захаровна из фильма «Любовь и голуби» с презрением произносила: «Деревня!» Все деревенское, а значит коренное русское, в том числе и язык, считалось второстепенным, примитивным. Даже наши любимые писатели «деревенщики» в литературе 20-го века стояли как-то особняком, на периферии. А между тем, именно этот «неудобный» деревенский язык сохранил и передал нам такие глубинные смыслы, такую седую древность, о которых большинство даже не догадывается.

Когда я стал жить в городе, в мегаполисе, то ощутил, как зачастую речь городских жителей скудна, и я бы даже сказал, инфантильна на фоне той подлинно русской речи, которая жила во мне. Городская, или литературная речь, как мне казалось, уже не несла в себе той энергетики, что была в речи деревенской. Интересно, что на своем собственном примере я отмечаю полный «билингвизм» — в городе я говорю на литературном русском языке, но стоит только мне вернуться в родную деревню, как тут же, бессознательно, самопроизвольно я перехожу на свой родной диалект. Окружающие даже замечают, как я, приближаясь к родным краям, перехожу постепенно на свой язык, или мгновенно переключаюсь на него, разговаривая с кем-нибудь из земляков, родных по телефону.

Итак, что же конкретно сказать про наш деревенский язык? Я не лингвист, поэтому не обладаю стройной теоретической системой языкознания. Возможно, что-то не смогу описать теоретически, а только привести конкретные практические примеры. Что-то могу просто банально позабыть, сидя сейчас перед компьютером – язык же проявляется в живой речи, в общении в своей среде. И уж конечно, я не смогу вместить всю полноту и красоту нашего языка в рамки небольшой заметки, для этого нужно составлять специальный словарь и писать очерк грамматики.

Возвратная частица «ся» в глаголах прошедшего времени изменяется в нашем говоре. Вместо «наелся», «напился» говорят «наевши», «напивши», а еще «ушоццы», «пришоццы» — вместо «ушел», «пришел». Таких примеров очень много: уставши, намывши, уснувши и т.д.

Мы «окаем», то есть выделяем «о» не только в ударной позиции, но и в безударной. Городские скажут «малако» — по литературному, мы же как пишем, так и говорим – «молоко»: «Марья, корова-та у тя подоёна? Молочка бы радовясь попил!» Когда «городские» пытаются имитировать деревенскую речь, они часто заменяют заменяют на «о» не только «правильные» буквы, как в словах малако – молоко, но и любую безударную «а», как например, пакет – покет, забор – зобор, сарафан – сорофан. Деревенский так никогда не скажет, такое «творчество» сразу выдает человека чужого, я с такими часто сталкивался. Но в то же время мы не «цокаем», как вологодские – «мамоцка, подай цулоцки в уголоцке на пеце» — здесь у нас во всех позициях «ч».

В нашем говоре много слов старинных и диалектных, порой не доступных современному горожанину без специальной подготовки: голоша – вязанка лука на стене, вышка – чердак, полянка – картофельный огород, пожня – сенокос, заувея – затененное место, задворок – место за домом («за двором»), целик – сугроб снега, заступ – лопата, упряжка – объем работы, обряжаться – делать работу по дому, также ухаживать за скотом, рогушки – так называемые «калитки», небольшие квадратные открытые пирожки из ржаного теста с картошкой, творогом, колобушки – большие открытые пироги с картошкой, почёпка – ручка, например, у сумки, заполститься – сваляться, например, о волосах, которые трудно расчесать, упетатья – устать после тяжелой работы, ну и огромное количество других. Эти слова, кстати, я собираю, есть небольшой словарик наших диалектных слов.

Часто встречаются усеченные окончания в творительном падеже. Например, вместо «своими ногами» мы говорим «своим ногам», вместо «большими корзинами» — «большим корзинам» и т. д.

Кто из городских сможет ответить, чем слова берёзина, рябинина, черёмшина, ольшина отличаются от слов берёза, рябина, черёмуха, ольха? А ответ простой: это отдельно стоящее конкретное дерево, в отличие от просто деревьев. Это то, что в английском обозначается определенным артиклем the.

На ум приходят необычные, красивые, выразительные слова и выражения. Например, литературное, и несколько жеманное, как мне кажется, слово «желанный» в нашем диалекте превращается в несколько суровое, но окрашенное большой любовью «жаладной». «Заходите, жаладныи, не в частОм бываньи» — это слышал я от одной родственницы. Это значит, что «вы не часто у меня бываете», с ударением на «о» — невероятно глубоко и красиво. А другая старушка говорила про два неудачных замужества: «Променяла шилка-на-волка». То есть одного плохого мужа сменила на другого, не лучшего. И вот это полузагадочное для меня «шилка-на-волка» произносилось именно так, как будто одно слово, с ударением на центральное «на». Или она же говорила про нашу холодную северную погоду: «Месяц май: коню сена дай, а сам на печку полезай!» — как лаконично, выразительно! Наши деревенские, бывало, скажут «на лошади» — с ударением на последнем слоге, или такое же – «в памяти». «Анна, тебе не к чому, магазин открыт, аль не?» — вы думаете это «не к чому» произносится с ударением на «у»? Ничего подобного – на «о»! Чаю мы не «напИлись», как бы сказали по норме русского языка, а «напилИсь», а если я один, так вообще «напилсЫ».

У нас старики говорили не «мне», а «мне-ка», не «тебе», а «тебе-ка».

Одно из самых архаичных древненовгородских явлений – это взаимная заменяемость «е» и «и». Я относительно недавно узнал, что река Свирь на русском литературном должна звучать «Зверь». Это просто древние новгородцы оглушили первоначальное «з» до «с», а «е» заменили на «и». Самые архаичные бабушки говорили не просто «мне-ка», а даже «мни-ка». «Мни-ка уж некак сто годов» — сказала одна очень древняя бабушка. Мы говорим «сини» вместо «сени», «говорел, говорела» вместо «говорил, говорила», «тибе» вместо «тебе». Линь – это не рыба, это лень на нашем диалекте. В деревне никогда не скажут «лентяй», но «линтяй», а если злостный, так еще и «линтяюга!»

Вместо «они» часто можно услышать «оны». Жители деревни Заголодно на литературном должны называться заголодяне, у нас же они «заголодяна», а цыгане – «цыгана» — значит это тоже закономерность. Существительные в винительном падеже иногда звучат как и в именительном: «мне посуда надо мыть, а корова — доить».

Ужин иногда звучит в женском роде – ужина.

Древнейшие архаизмы дославянского периода – пакша – рука (отсюда, видимо, и наречие «напакишу» — когда надел, скажем, правую рукавицу на левую руку и наоборот), дивья – благо, хорошо.

Отдельного разговора заслуживает наименование жен и семей по мужу, хозяину дома. Я об этом как-то уже писал. В деревне и сегодня мы почти не используем фамилии. Жен и семьи называем по имени хозяина. Например, хозяин Иван, Ваня – жена Ванчиха, хозяин Миша – она Мишшиха, Дёма – Дёмиха, Петя – Петиха. Так же и всё семейство – Мишины, Петины, Дёмины. Как же быть, если в деревне несколько хозяев с одинаковым именем? Тут народное творчество тоже находит выход, видоизменяя имена. Например, Степан мог называться Стёпа, Стёпушка и Степура. Жены, по крайней мере, первого и третьего звались Стёпчиха и Степуриха. Семья же – Стёпины, Стёпушкины и Степурины. Иногда называли семью и по хозяйке – Стёпчихины, Степурихины. Если хозяин Пётр, то он мог быть Петя и Пеша, отсюда жёны – Петиха и Пешшиха, а все домочадцы – Петины, Петихины, Пешины, Пешшихины. Ваня мог зваться Ванюра, Вася – Васенька и так далее. Народное творчество здесь безгранично.

Наверное, много бы я мог еще приводить примеров, но это не входит в задачу маленькой заметки. Есть у меня Новгородский областной словарь, к которому я часто обращаюсь. Иногда даже дополняю его карандашом – вписываю те слова, которых там нет. Иногда радуюсь, находя знакомые, но очень редкие. Наш северный говор изучается, описан, и это очень радует. Один знакомый говорил мне: «В детстве я думал, что бабушки в деревне говорят неправильно, неграмотно, поскольку их речь не такая, как литературный язык, но потом понял, что бабушки не ошибаются ни в лексике, ни в грамматике, говорят на отточено красивом языке, не путаясь ни в одной букве, ни в одной интонации, просто их язык несколько другой, не похож на литературный, но он имеет свои такие же строгие законы, которые не нарушает ни один деревенский житель, ибо с рождения в совершенстве им владеет. А если кто и ошибается, так это городской, пытающийся имитировать деревенскую речь». И действительно, с самых первых мгновений порой ясно с кем ты имеешь дело, стоит только заговорить человеку. Ибо диалект имеет сотни и тысячи мелких особенностей, по которым ты сходу сможешь определить собеседника – свой, или чужой. Дай Бог нам хранить и активно использовать русский язык во всей его полноте, во всем разнообразии диалектов, говоров, ибо наивысшая степень развития системы по Леонтьеву, это цветущая сложность.

P.S. Ярким примером нашего диалекта является речь недавно скончавшейся на 97-м году жизни Надежды Прокофьевны Мельниковой из деревни Сенно Бокситогорского района.

Вадим Грачев

 

ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ:

Грибов наломали, рассаду заплевали – о деревенских глаголах

Вытол изловили

Ещё о редких словах: Выпороток, пыжик и неблюй

 


Просмотров - 557


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *