На Туманном Альбионе. Часть четвертая. Встреча с лучшим другом

Редко такое бывает в жизни, но все же бывает: ты знакомишься с человеком, и понимаешь с самых первых минут: с этим человеком ты будешь дружить всю жизнь! Вот так нам с Витей повезло, мы познакомились со словаком Марьяном Штефанидесом в самый первый день нашего пребывания на ферме, 29 мая 2000 года, и дружим вот уже 18 лет. Витя за эти 18 лет виделся с Марьяном реже, я – чаще, но каждый раз, когда мы встречаемся с Витей, или с Марьяном, то вспоминаем совместно проведенное время, как самое счастливое. После нашего полугодового совместного житья-бытья в Англии Марьян дважды приезжал к нам в Россию, я четырежды навещал его в Словакии, и каждый раз это было по 1-2 недели. Поначалу мы интенсивно переписывались по почте (у меня хранится порядка 70 писем от него, и некоторые дубликаты моих писем к нему, множество открыток), сейчас в лучшем случае обмениваемся открытками, но зато интенсивно общаемся в скайпе.

Вадим Грачев и Марьян Штефанидес

Вадим Грачев и Марьян Штефанидес

Итак, познакомившись с нашим караваном, разложив свой нехитрый скарб, мы с Витей пошли в сторону кухни (общей комнаты), чтобы посмотреть, где мы будем готовить еду, питаться, где располагаются душевые кабинки, большой холодильник, и прочее, но, еще не доходя до кухни, встречаемся с первым иностранным для нас работником фермы – человеком с открытым славянским лицом, обаятельной улыбкой, и веселыми огоньками интеллекта, остроумия и юмора в уголках карих глаз – такое было первое впечатление, оно же сохраняется и сегодня, спустя 18 лет. На фоне чопорных англичан с суровыми лицами, полными звериной серьезности, он выгодно отличался даже с виду. Мы тут же познакомились. Он сказал, что зовут его Мариан (с удлиненным вторым «а»), но мы тут же «русифицировали» его имя, и он навсегда для нас стал Марьяном, как и я для него стал на словацкий манер «Вадек».

Нам в ту пору было по 24 года, Марьян на 2 года моложе, ему, соответственно, 22. Мы были настолько молоды, наивны, и, что греха таить, мало образованы, что с трудом понимали, чем Словакия отличается от Словении, почему распалась Чехословакия, что американцам нужно от Сербии, почему Польша нам враждебна, а Сербия родственна. Все эти вопросы политики и геополитики были осознаны позже. Пока же мы были наивными чистыми листами. Может быть, это и к лучшему, потому что изучали мы историю и современность той же, например, Словакии, как и Чехии, из первоисточника – от нашего друга. Он нам многое рассказывал об истории, политике, культуре своей страны, о том, как он бывал за границей – в Австрии, Венгрии, Италии, Сан-Марино, Ватикане, о том, как папа римский Иоанн Павел Второй благословлял в Ватикане большую группу детей, в которой был и Марьян, и так получилось, что он оказался совсем рядом с папой, и тот его лично благословил, коснувшись рукой головы. Почему-то такая мелкая деталь запомнилась тоже.

Особенно умилил нас с Витей словацкий язык. До тех пор я слабо себе представлял, каким он может быть. Из всех славянских языков у нас на слуху были, конечно, белорусский, украинский. Что касается языков более отдаленных славян, мы тогда их с трудом представляли. Наверное с того же самого дня, когда для меня началась дружба с Марьяном, началась и дружба со словацким языком. Сегодня, спустя 18 лет, я уже могу читать, писать, изъясняться на словацком языке, многое понимаю на слух. В общем, оказавшись в словацком кафе, магазине, в билетной кассе, среди компании друзей, не растеряюсь, смогу понять других и объяснить, что нужно мне. Надо сказать, что Марьян очень хорошо, бегло говорил (и сейчас говорит) по-русски, хоть и с некоторыми ошибками, с акцентом, но это придает его русскому языку особое обаяние. Когда я общаюсь с ним, то мы говорим по-русски, поскольку он русский знает лучше, чем я словацкий. Но в компании других словаков я уже говорю по-словацки, поскольку мой словацкий лучше, чем их русский. Со всеми членами семьи Марьяна я также говорю по-словацки. Тогда же, в самом начале, словацкий язык произвел на нас сильнейшее впечатление. Если говорить коротко, то нам с Витей казалось, что словацкий – это наш русский, только 300-500-летней давности. В нашем понимании на таком языке говорили Иван Грозный, Борис Годунов, и уж точно люди не моложе Петра Первого. Все слова, которые у нас звучат как архаизмы, которые мы знаем только из старинной литературы – это современные разговорные словацкие слова: рот – уста, глаза – очи, лоб – чело, жизнь – живот. Окончание «ови» в дательном падеже мужского рода единственного числа мы сегодня можем услышать только в церкви: когда священник произносит «мир всем», хор ему отвечает: «И духови твоему». У словаков же это повседневная современная форма: отцови, Вадимови, братови, и т.д. Наше «не знаю» звучит как в пьесе Толстого «Смерть Иоанна Грозного» — «не вем». Продолжать можно бесконечно. Словацкий язык уже 18 лет живет в моей душе, в моем уме. Иногда интерес к нему ослабевает, иногда усиливается, но он всегда рядом. Именно благодаря Марьяну мне так стал интересен этот язык, а потом и гораздо шире – культура, история, современность Словакии, и всего славянского мира в целом.

Марьян привлек нас с Витей к себе щедрой, широкой славянской душой, добротой, любознательностью, глубоким интеллектом, остроумием, потрясающим юмором, благородством, духом товарищества, да и многими другими качествами. И уж конечно, в нем мы с Витей нашли самого благодарного слушателя наших пространных рассказов обо всем на свете. Бывало, встанешь на клубничную грядку, или на малиновый ряд, которому и конца не видно, и начнешь рассказывать Марьяну, идущему по параллельному ряду, о судьбах русского театра, о церковном расколе, о дружбе Тургенева с Савиной, о борьбе с лысенковщиной в генетике, о том, как у нас любят читать Диккенса, или ставить Ибсена, о том, какой подвиг совершил Иван Сусанин, о том, какая разница между идиомами «ясная голова» и «светлая память», о породах животных, о том, почему все зоотехники хорошо знают географию Великобритании, и о других самых невероятных, разнообразных темах. И всегда он был самым благодарным, пытливым слушателем, а рядом с вопросами уже подключались люди с соседних рядов и грядок. В общем, сбор ягод превращался для нас по совместительству еще и в интересный лекторий. Мы уже тогда решили, что всей жизни не хватит, чтобы обсудить все темы, так что, видимо, только на том свете наговоримся вдоволь. Да и собственно, все эти 18 лет – это один огромный диалог с Марьяном, который только иногда прерывается на время, а при встречах снова продолжается. На страничках этих мемуаров Марьян будет появляться постоянно, как один из главных участников нашей компании, нашего «трио» в Англии.

Вот такую замечательную личность нам с Витей повезло с самого начала встретить на английской земле. Этот человек прочно вошел в нашу жизнь, много на что в ней повлиял, и продолжает влиять и по сей день. Надеюсь, наша восторженная дружба будет продолжаться всегда!

Вадим Грачев

 

ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ:

На Туманном Альбионе. Часть седьмая. Не жизнь, а малина. Царство бабушки Дорис

На Туманном Альбионе. Часть шестая. Как мы собирали клубнику

На Туманном Альбионе. Часть пятая. Наш быт на ферме. Кухня

На Туманном Альбионе. Часть третья. Знакомство с фермой

На Туманном Альбионе. Часть вторая. Первый раз в Лондоне

На Туманном Альбионе. Часть первая. Пролог

Поездка в Великобританию или друг на всю жизнь

 

Просмотров - 241



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *